Что это за падеж?
Вероятно, каждый из читателей считает себя способным без затруднения установить в любом русском предложении, в каком числе и падеже стоят входящие в него имена существительные. Было бы просто стыдно, если бы кто-либо из нас не умел этого сделать.
Если так, позвольте предложить вашему вниманию вот такую, довольно простую на вид, фразу:
«Ровно в два часа пополудни эскадроны, построившись в четыре ряда, начали движение на высоту.
Загадка грамматического рода
Помните у Пушкина:
Татьяна на широкий двор В открытом платьице выходит, На месяц зеркальце наводит, Но в темном зеркале одна Дрожит печальная луна…
Что случилось? Бедная Татьяна ошиблась и направила свое волшебное стекло вместо одного светила на другое? Ничего подобного: месяц это и есть луна…
«Позвольте, – вправе сказать каждый, кто считает, что человеческий язык подчиняется правилам человеческой же логики, – как же так? Разве это не абсурд? Один и тот же предмет, небесное тело, именуется в русском языке двумя различными именами.
Удивительный спор
Как-то совершенно случайно мне пришлось присутствовать при весьма забавном и вместе с тем поучительном споре.
За обеденным столом небольшого кавказского ресторана сидели три уже немолодые женщины – русская, немка и армянка. Они спокойно ели борщ. Внезапно на пол со звоном упала большая суповая ложка.
– Ага! – проговорила русская женщина, вспомнив смешную старинную примету.
Терзания переводчиков
Для нас с вами странная нелепость, разделение слов на «грамматические роды», не представляется ни в каком отношении огорчительной. В самом деле: мы, русские, превосходно понимаем друг друга, когда говорим «солнце взошло», невзирая на то, что слово, «солнце» у нас относится почему-то к среднему роду. Понимают свою речь и немцы, а ведь у них «солнце» – рода женского: «ди зоннэ».
Гражданин попсуйшапка
Тот же Антон Павлович Чехов записал в своей знаменитой записной книжке смешные слова:
«Я бы пошла за него (замуж. — Л. У.), да боюсь фамилии «Прохладительная!».
А вы как, читатель или читательница? Вам бы хотелось именоваться так же освежающе? Хотя, собственно, в чем дело? Не все ли равно, в конце концов, как зовут человека? Не в кличке главное: ведь у Чехова можно найти и совсем другую запись:
«У меня есть знакомый: Кривомордый.
О тех кого никогда не было
Скажите, как по-вашему: мог ли бы Пушкин, приступая к самой знаменитой из своих поэм, дать ее героине, Татьяне, скажем, фамилию Скотининой, а герою— Скалозуба или Молчалина?
О, конечно, нет! Такого романа в стихах — «Евгений Скалозуб» — не могло появиться на свет; а если бы он и был написан, то содержание его должно было бы стать совершенно не тем, какое мы видим у Пушкина.